Иисусова молитва афон

Основы: Иисусова молитва афон - информация из открытых источников и священных текстов.

Делатели молитвы Иисусовой

Это выдержки из бесед с разными делателями молитвы Иисусовой, в разное время и в разных странах. Делателей этой молитвы очень немного. Здесь помянуты только почившие, за исключением одной благочестивой женщины, помеченной инициалами, которая, может быть, еще жива.

Из делателей молитвы я выбрал только достигших внутреннего безмолвия, т.е. никого не судивших.

Из этих бесед видно, как делатели молитвы понимают такие термины, как «угомониться», «внутреннее безмолвие», «духовная прелесть» и т.д.

Беседы частью выписаны из моих дневников, а частью воспроизведены по памяти. Они посвящены моим собеседникам. Слава Богу за все!

1. Иеромонах Дорофей. Коневица

Я провел в Коневице, на дальнем севере, несколько недель в 1951 году, живя, как отшельник, в избушке, в лесу. Стоял конец июля. Дни были теплые и солнечные. Леса и озера, озера и леса. Монастырек был небольшой и братия малочисленная и в летах. Были среди иноков люди высоко-духовные. Из них я помню лучше всех отца Дорофея. Я спросил его раз:

— Как достичь мира духовного?

— Нужно угомониться, — ответил отец Дорофей, улыбаясь.

— Что значит угомониться? — переспросил я.

— Скажите, отец Дорофей, в чем чистая молитва?

— А это молитва без помышлений, когда мысль не разбегается, внимание не разбивается и сердце твое бдит, т.е. устрашается или умиляется. Когда же ты молишься устами, а мысли твои далеко — то это не молитва.

— А как стяжается чистая молитва?

— Трудом, конечно. О молитве Иисусовой слыхали?

— И упражняться пытались?

— Вы не отчаивайтесь. Твердите себе и в свое время — придет.

— А как знать, что достиг чистой молитвы?

Отец Дорофей посмотрел на меня испытующе и спросил: «О старце Молдавском слыхали?».

— О нем пишет инок Парфений в своих «Странствиях». Поди, и его не читали?

— Прочтите, очень поучительно и полезно. Его раз Парфений и спросил о чистой молитве. Ну, старец Иоанн и ответил, что как стал он подвизаться в молитве Иисусовой, сначала с принуждением великим, а потом легче и легче. А потом у него навязалось и потекло как ручеек, молитва самодвижной стала; журчит и сердце умиляет. Ну и стал он от людей уединяться, на пустыньку ушел, не только мирянок, но и мирян перестал принимать, да и монахов редко. И появилась у него тяга к молитве непреодолимая. Когда Парфений стросил старца: «А что же есть молитва непреодолимая?», то отец Иоанн и отвечает: «А вот что есть молитва непреодолимая. Стану, говорит, я на молитву до захода солнца, а когда очнусь, то уже высоко солнце на небе, а я и не приметил». Вот это и есть чистая молитва.

— А скажите, отец Дорофей, сколь нужна молитва чистая для жизни деятельной, ну, например, миссионерской?

— Очень полезна. Когда подвизается человек в молитве Иисусовой, то уподобляется он, скажем, липе в цвету. Когда нет цветов на липе, то и пчелы не прилетают. А как начала липа цвести, то аромат цветов ее привлекает пчел отовсюду. То же и с подвижником, утвердившимся в молитве Иисусовой. Аромат молитвы, добродетели, ею доставляемые, привлекают отовсюду добрых людей, которые ищут где поучиться. Кто живет во Христе, того Бог на руках Своих носит. Ни о чем не надо ему заботиться. Со всех сторон стекаются к нему добрые люди и хранят его, как зрак очей своих. Подвизающийся в молитве истинной под тенью Господней успокаивается. И ни о чем не заботится. Все само приходит.

— А скорби бывают?

— Как не бывать, но и они обращаются в радости. Впрочем, вам этого еще не понять. Далеконько. Но придет в свое время.

— Скажите, отец Дорофей, в миру можно спастись?

— А почему нельзя? Царствие Божие внутри нас есть, когда мы в сердце нашем повергаемся пред Господом и возносим ему курение благовонной чистой молитвы. «Рассказы странника» читали?

— Ну и вы также действовать можете. Немытов Орловский богатый купец был, а оптинского старца Макария молитвенностью своей удивлял. Впрочем, и он, как вошел в силу, в своем собственном доме затворником стал. Кто с Богом жить стал и величие духовного увидел, тому трудно остаться в миру. Как орел, он парит высоко в небе и не может уподобиться курице, которая копошится на дороге.

Мы сидели на скамеечке, на берегу тихого озера. По голубому небу плыли белые перистые облачка. Солнце садилось. Стволы высоких корабельных сосен горели, как золотые свечи, в лучах заката. Озеро все золотое, в зеленой рамке лесов, было, как зеркало. Всюду царила тишина далекого севера.

— Вот, друг, — заметил отец Дорофей, — когда сердце Ваше уподобится сегодняшнему вечеру, его тишине и миру, тогда и озарит его свет незаходимого солнца — и уразумеете Вы тогда на опыте, что есть чистая молитва.

— Скажите, отец Дорофей, — спросил я его после некоторого молчания, — как узнать волю Божью о нас?

— Духовные отцы говорят, что самые обстоятельства жизни нам сие указывают, затем можно вопросить с верой, что делать, старца или вообще мудрого человека, а затем, по преклонению сердца. Помолись трижды Господу указать волю Его, вот в саду Гефсиманском молился Спаситель, и куда сердце преклонится, так и поступай.

2. Отец Евфимий. Дионисиат

Я провел несколько дней в греческом монастыре Дионисиат в конце октября 1951 года. Там я познакомился с греком из Сикона, который жил в России, на Кавказе, а оттуда удалился на Афон во время гражданской войны. Звали его отец Евфимий. Ему было лет за 60 и он отличался мудростью. В монастыре он был библиотекарем. Я имел с ним много замечательных бесед.

Раз мы сидели вечером на балкончике его келлии, висевшем над морем. Стояла тихая, теплая, осенняя погода. Солнце садилось на запад. Небо и море были в золотом сиянии.

— Отец Евфимий, — сказал я, — в Коневице я расспрашивал отца Дорофея о чистой молитве, а на Новом Валааме отца Михаила о пределе молитвы. А вы что скажете?

— Хотя молитвы церковные и даже келейные по книгам и нотам весьма полезны, тем не менее они временны, — ответил отец Евфимий. — Не всегда мы имеем книги и ноты, да и не можем мы все время быть в церкви или в келлии — нужно жить, исполнять послушания. Я не знаю, какая молитва, кроме Иисусовой, может быть непрестанной. Для этой молитвы не нужно ни церкви, ни келлии, ни книг. Молитвой Иисусовой всюду можно молиться — и дома, и на улице, и в путешествии, и в тюрьме, и в больнице. Только научиться надо.

Читайте так же:  Молитва на освящение плодов текст

— Да все равно как. Сначала повторяй ее про себя, гласно, сколь можешь, в келлии, в дороге, когда людей нет. Но повторяй со вниманием, медленно, плаксивым тоном, вон как нищие клянчут: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Повторяй почаще, когда только есть возможность. А потом повторяй умственно, в уме своем, но также со вниманием и медленно. А потом с дыханием и биением сердца можешь соединить. Только сам не дерзай, а пусть кто-либо, кто сам так подвизается, тебя научит, а то впадешь в помыслы и прочее. И много лет так будет тянуться, а может, и скоро научишься. И пойдет у тебя эта молитва в уме сама, как ручеек: ходишь ли ты, работаешь ли, или спишь. Я сплю, а сердце мое бдит. А потом и слов не надо, и мыслей никаких, а вся жизнь твоя станет молитвой. Вот как отец Дорофей говорил тебе об Иоанне Молдавском.

— А такие люди есть, как старец Иоанн?

— Есть. Да вот неподалеку, здесь же на Афоне, на Каруле, есть пустынники, весьма некоторые взошли.

— А скажите, отец Евфимий, можно узнать, кто высоко подвигся в молитве Иисусовой?

— А вот, если хочешь у кого поучиться молитве, то выбирай старца тихого и смиренного, который никого не осуждает, разве юродствует, и не раздражается, не кричит, не командует. А то есть и такие старцы, которые сами собой еще не овладев, пускаются другими верховодить. Они, пожалуй, внешнюю, техническую, так сказать, сторону молитвы изучили, но духа ее не получили. Сам посуди, как может осуждать других тот, кто сам постоянно взывает: помилуй мя, грешного.

— А скажите, отче, какой самый высокий подвиг?

— Юродствовать, конечно. Ибо мудрость века сего безумие пред Господом и обратно. Это тяжкий подвиг и пускаться на него нельзя, кроме как по совету старца.

— Ну, странничество, вот как автор «Откровенных рассказов странника». Миру это то же почти что безумие. Ну, а потом отшельничество, затворничество и простое монашество. Но помни, не внешность важна, а внутреннее. Есть и юродивые притворные, и странники бездельные, и отшельники высокомудрые, и затворники, всех осуждающие, и монахи непутевые. Спастись всюду можно, и в миру. Только в монастыре, если не будешь молиться как следует, то осуетишься. И не только растеряешь, что имел, но и придешь в худшее состояние и даже совсем отпадешь от Бога. Это случается.

— Скоро ли к вечерне будут бить, отец Евфимий?

— Скоро, — ответил он. — Да вот уже стучат. Пора идти в церковь.

Мы ушли с балкончика и по коридорам и лестницам спустились в католикон, весь в сиянии золотого заката. Служба началась медленно, истово, как обычно на Афоне. «Свете тихий святыя славы Безсмертного, Отца небеснаго, святаго блаженнаго, Иисусе Христе, пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога. «.

Вечером я вышел на балкончик своей келлии и смотрел на усеянное бесчисленными звездами небо. Отец Евфимий тихо подошел ко мне.

— Смотрите на небо? Видите, какое величие и какая красота творения. А как и что, размышлять не надо, наступит время, то и поймете многое, как достигнется в высокой молитве. Разумом тут не поймешь, а нужно озарение. А в миру, за заборами, люди ничего этого не замечают, а как свиньи, прости, Господи, смотрят в землю и желудей ищут. Истинное счастье и красота тому открываются, кто в Боге живет. Да, велика и благодатна сила молитвы. По сравнению с ней все прочее — прах, суета сует и всяческая суета.

3. Отец Тихон. Вильмуассон

Это было весною, в день Вознесения, в самом конце мая. Стоял теплый и солнечный день. Сирень уже почти отцветала, а на фруктовых деревьях можно было заметить небольшие груши и яблоки. Я сидел с отцом Тихоном на скамеечке в саду.

— А скажите, отец Тихон, — спросил я монаха, — как стяжать мир духа, как избегнуть бесполезных сожалений и иллюзорных надежд?

— Да вот как я сказал. Живите в настоящем. «Довлеет дневи злоба его». А паче прилегайте к молитве. И тогда откроется вам мир новый, чудный. Да что говорить? Вы знаете ночных бабочек? Они кажутся нам серыми и неинтересными, но другим бабочкам, у которых глаза иначе устроены, они кажутся замечательно красивыми, блестящими, переливающимися всеми цветами радуги. Так вот и тем, которые достигли прозрения, как странник, мир кажется иным. Во всем видится величие Творца и Его неисчерпаемое милосердие. И как начнет увязываться молитва, то такая наступает отрада и такие открываются прозрения в сущность вещей, что и сказать нельзя. Это можно только опытно уразуметь.

— А в гордость нельзя тогда впасть?

— Очень даже можно. Но избежать такого падения можно. Преподобный Макарий Великий справедливо поучал, что без всех добродетелей можно спастись, а без смирения никто не спасся. Вон мытарь и благоразумный разбойник ничего не имели, а спаслись единственно смирением. А сатана все имел, кроме смирения, и пал навсегда. Богомыслие хорошо и размышление над великими тайнами, нас окружающими, но со смирением и без осуждения других, а иначе велика опасность. Ересиархи были людьми даровитыми, но не хватало им смирения. Они вошли в мудрование, воспротивились Церкви и погибли.

— Я читал, отец Тихон, что тибетские отшельники, которые подвизаются в повторении мантры (молитвы): «Ом мани падме хум», т.е. «Сокровище в лотосе, приветствую тебя», доходят постепенно до великой тишины и восторга. Когда они достигают до положенного предела, то постепенно сокращают мантру и, в конце концов, раз ночью, выйдя из своей пещеры и глядя на величие звездного неба, говорят: «О!» и застывают в созерцании открывшегося величия. Вот и Альберта Эйнштейна спрашивали, имеет ли он веру. Он ответил: «Да, если под ней разуметь удивление перед мудростью и величием, царящими в мире», но догматизирования он не признавал. Что Вы об этом думаете, отец Тихон?

— Не нам судить, что видят тибетские отшельники или как понимает Божество Эйнштейн. У нас имеется Священное Писание, «Добротолюбие» и опыт многих подвижников. Будем подвизаться в молитве Иисусовой смиренно и с терпением и в свое время узнаем, что положено, если не ослабеем. Главное же, к чему надо стремиться, — это любовь, любовь к Истине, т.е. к Богу, и любовь к ближним. Бог есть любовь. В этом наше отличие от подвижников буддизма и индуизма: у них главное — знание, а зло — от неведения, а у нас главное — любовь. На Страшном Суде нас не будут спрашивать, где, как и сколько мы молились или созерцали, а накормили ли мы, напоили ли, одели ли, посетили ли нашего ближнего. Этим мы осудимся и оправдаемся. Но это не значит, что мы не можем предаться созерцанию. Это особенно приличествует старости, когда у нас нет уже сил для деятельного милосердия, а также и тем, которых призвал Господь на предстояние пред Ним. Но и отшельники не должны совершенно уединяться, а устно или письменно отвечать на вопросы духовные, когда спрашивают. Все великие отшельники это делали, и Антоний, и Макарий, и другие. Все надо делать с радушием.

Читайте так же:  Молитва от бесов моисею мурину

Как творить Иисусову молитву — советы афонских святых и старцев

По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы. Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

По слову святого апостола Павла, христиане должны непрестанно молиться Господу: «За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес 5:18). По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Но недостаточно просто повторять слова молитвы, необходимо соединить в обращении к Христу ум и сердце. Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы.

Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

Преподобный Паисий Святогорец

«Лучше говорить ее (молитву) полностью: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», потому что в молитве содержится весь догмат веры. Если тебе трудно произносить ее полностью, тогда говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

«Одно дело молитва Божией Матери и святым, другое — молитва Иисусова, это разные вещи. Молитва Иисусова имеет иной смысл: молитвой человек соединяется со Христом, ум соединяется с Богом. Но ум должен пребывать в молитве — вот в чем секрет. Когда мы прочитываем много четок тому или иному святому, это тоже хорошо, но бесполезно для непрестанной молитвы. Привыкай больше творить молитву, чтобы ум многократно обращался на «Господи Иисусе Христе», и так ты естественным образом будешь пребывать в непрестанной молитве».

Преподобный Порфирий Кавсокаливит

«Когда Христос входит в сердце, жизнь меняется. Христос — это все. В ком живет Христос, тот переживает такое, что нельзя выразить: святые и сокровенные вещи. Такой человек переживает великую радость. Поверьте мне! Это правда! Это переживали подвижники на Святой Горе. Они непрестанно с жаждой шепчут молитву: Господи Иисусе Христе…»

«Будем обращаться к Богу как смиренные рабы, умоляющим и просящим голосом. Тогда наша молитва будет угодна Богу. Давайте будем с благоговением стоять перед Распятым и говорить: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Этим все сказано».

«Сердце — это радиоприемник, а страсти — помехи в эфире… Чтобы Христос явил нам Себя внутри нас, когда мы призываем Его в молитве «Господи Иисусе Христе», сердце наше должно быть чистым, должно быть свободным от какой — либо помехи, свободным от ненависти, от эгоизма, от злобы. Нужно, чтобы мы любили Его, а Он — нас».

Преподобный Никодим Святогорец

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

«Число, сколько раз повторять, в каком случае, сию молитву, сам себе определи или с совета духовного отца твоего. Только сначала много не назначай, а потом, по мере услаждения сею молитвою, прибавляй понемногу. Если когда придет желание повторить положенное число, не отказывай себе в этом, не поставляя себе сие в постоянное правило, а только в этом случае. И сколько бы ни потребовало сердце таких повторений, не отказывай».

Схиархимандрит Кирик Афонский

«При сей молитве (как и при всякой) надо иметь цель или намерение, с каким произносишь сию молитву, ибо Бог смотрит на цель, на намерение, а без сего Он молитве вашей не внемлет, не принимает ее. Итак, как раньше нами было сказано, молитву сию надо произносить с предварительной мыслью о той страсти или беспорядочных помыслах, которые в момент молитвы или чаще всего беспокоят».

«Молитву Иисусову надо творить не с тем, чтобы приобрести дар молитвы, а с тем, чтобы побеждать страсти по воле Божией, с преданностью Создателю своему, как Его создание, выражая Ему свою немощь и прося у Него благодатной помощи, которая узнается по вздоху смиренному».

«Молитву Иисусову должно творить при сознании присутствия Божия, убеждении, что не ты Бога зришь, а Бог тебя видит и знает все, что есть внутри тебя».

Что такое Молитва Иисусова?

Все православные христиане знают текст Иисусовой молитвы. Он имеет разные формы, а сама молитва Иисусова сопровождается многими странными суевериями, о которых рассказывается в нижнем материале.

Господи, Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, молитв ради пречистой Твоей Матери, помилуй мя, грешнаго

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.

Господи, Иисусе Христе, помилуй мя.

Молитва – это общение с Богом. Без молитвы представить себе это общение невозможно. Обращаясь с благодарственными или просительными молитвами, мы также можем славословить Богородицу, святых. «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5: 17), – так сказал нам в Питании апостол Павел. И вот у нас есть молитва Иисусова, в которой мы просим о помиловании у Того, Кто взял на себя наши грехи, понес наши немощи и победил смерть.

Однако, почему-то ошибочно считается, что миряне не могут произносить эту молитву, и она предназначена только для монахов. Так ли это? Нет. Церковь в лице святителя Игнатия (Брянчанинова) решительно отвергает эту позицию. Слова апостола Павла о молитвы были обращены не исключительно к монашествующим, но предназначались и для простых мирян. Молитвенный подвиг начинается с того, что мы начинаем молиться регулярно, постепенно наше сердце отзывается словам молитвы, душа открывается Богу. Поэтому, вы можете обращаться к Господу с молитвой Иисусовой.

Считается, что можно впасть в прелесть, читая эту молитву, но кротость и смирение требуются для любого духовного подвига, а не только для этой молитвы, поэтому не стоит из опасения прелести отказываться от молитвы Иисусовой.

Слова этой молитвы легко запомнить, а, значит, в жизни христианина она важна в те моменты, когда мы острее всего нуждаемся в Божией помощи. И тогда мы можем обратиться со словами “Господи, помилуй” к Тому, Кто действительно может даровать нам помилование.

Не стоит связывать молитву Иисусову с некими несуществующими церковными тайнами и запретами, приписывать ей оккультные свойства и считать, что молитва Иисусова помогает от одного, но не помогает от другого. Не стоит воспринимать всерьез статьи, в которых утверждается, что молитва Иисусова помогает от порчи и сглаза. Отношение к порче у Церкви однозначное – никаких обрядов по снятию порчи христианину проводить не стоит. Мы находимся под защитой Бога, а без Его ведома ни один волос не упадет с нашей головы.

Читайте так же:  Молитву Отче наш читать 40 раз

Эта молитва – обращение ко Христу, покаяние и просьба помиловать грешного человека, а, значит, она для каждого христианина. Для духовенства и для мирян. Оптинские старцы говорили о том, что эту молитву могут читать и миряне. В молитве Иисусовой мы провозглашаем нашу веру в Иисуса Христа, как в истинного Бога. В этом и заключается суть христианства.

Когда мы читаем молитву, важно не забывать о том, для чего она предназначена. Молитва – это не заклинание, а общение с Богом, покаяние, мы молимся, чтобы очистить душу от греха. Традиционно молитву Иисусову читают в уединении. Она важна в монашеской жизни, но и мирянам, читающим ее, лучше уединиться, сосредоточить свои помыслы на молитве.

IИСУСОВА МОЛИТВА – ДЫХАНИЕ ХРИСТИАН ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ. Часть 1. (ВИДЕО, Старцы молятся)

Стяжая Дух Его Любви!

«Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». (1Ин.4:19)

Нет ничего важней Iисусовой молитвы,
В которой сердце проливает пот и кровь,
Взращённых верою плоды духовной битвы
Суть мир Христов, надежда и Любовь!

Господи Iисусе Христе, помилуй мя. Пресвятая Богородице, спаси нас.

Господи Iисусе Христе, помилуй мя.
[Кирие Иису Христэ, элэйсон мэ] (греч.)

Пресвятая Богоодице, спаси нас.
[Ипэрагиа θэотокэ, сосон имас] (греч.)

Всесвятая Богородице, спаси нас.
[Панагиа θэотокэ, сосон имас] (греч.)

Поэтому мы советуем вам молиться так, как благословил Господь, как советовал великий угодник Божий преп. Серафим Саровский для нас – Русских:

Господи Iисусе Христе, Сыне Божий, Богородицею помилуй мя грешнаго.

Прольюсь дождём молитвенным к Тебе,
Iисусе милый,
И привлеку к себе смирением души.
И сердцем умиленным прильну к Тебе, Любимый
И нежность изолью в молитвенной тиши.

Иеросхимонах Серафим Карульский. О молитве Иисусовой

Молитва эта имеет многие степени, от начальной до нескончаемого совершенства. Нужно обратить внимание на то, что усвоение ее душой находится в связи с вхождением внутрь себя вниманием, устремляясь к сердцу. Два центра у нас: ум со вниманием (размышлением, рассуждением, памятью, представлением предметов. ) — в голове.

И самосознание себя с духовным ощущением, переживаниями различными — в сердце.

Так человек «рассечен» грехом, что то, что было у него соединено в одно (в одну общую жизнь), то грех разделил надвое, и стал человек раздвоенный сам в себе. Как потерял самого себя, оказался в падении в болезненном, ненормальном состоянии в своей внутренней жизни.

В восстановлении же от падения эти два центра внутревнней жизни соединяются в одно: «Ум, внегда с душею соединится, неизреченныя радости исполняется», — говорит преп. Никифор («Добротолюбие», Т. V, 1966 г.,стр. 179).

Молитва Иисусова, восстанавливающая от падения и очищающая, «далече разстоящее» — ум и сердце воссоединяет опять в одно. И на всех ступенях этой молитвы Иисусовой, с самого начала совершается это соединение, доходя до совершенства, когда и молитва достигает высших степеней, — нужно это знать и к этому вхождению в себя стремиться при каждой молитве, т. е., произнося молитву в уме или устами, привлекать в то же время свое внимание к сердцу.

Хотя вначале, не зная точно, где сердце («сердечное место»), достаточно знать, что оно там, где бьется, т. е. приблизительно, и туда и привлекать внимание, главное, чтобы внимание не было в других местах, или, как бывает при рассеянии ума — неизвестно где.

«Безтелесное в телесном доме заграждати», — как говорит преподобный Иоанн Лествичник (27, 6). Внимание наше неудержанно везде может пребывать, устремляться по разным направлениям, напр., можем вспоминать какие-либо случаи, и обстановку их, недавно или давно бывшие, и тогда внимание пребывает в этих воспоминаниях, можем мысленно побывать в далеких странах, можем и в звездные пространства вселенной вознестись, рассматривая мысленно небесные тела, можем, и к себе вернувшись мгновенно, внимать какой-либо части своего тела и переводить внимание свое из одной части тела в другую, — так может «скитаться» наше внимание, имея это в виду, нужно учиться наблюдать за ним — где оно? куда пошло? И это для того, чтобы вернуть его к сердцу, где его место во время молитвы, которой хотим заниматься — чтобы преуспевать в молитве.

Да и вообще такое скитание ума — болезненное есть явление, чего не было изначала. Во время молитвы нужно низводить внимание свое к сердцу, чтобы, там пребывая вниманием, произносить молитву. Сердце — законное убежище для ума, там должно ему укрываться, и пребывать, и жить, чтобы избегать влияния внешнего мира — «несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем и к миродержителем тмы века сего» (Еф. 6, 12).

Аще убо тьма есть настоящий век, бежим от него, бежим помышляюще, яко ничтоже обще есть нас со врагом Божиим («Не любите мира. все, еже в мире, похоть. есть — несть от Отца» (1 Ин. 2, 15–16), но, подражая Отцам нашим, сущее в сердцах наших сокровище взыщем. Несть бо мощно с Богом примирения, аще не первее к себе возвратимся (преподобный Никифор): с Богом примирения и приближения к Нему — молитва ищет, и есть она возношение ума и сердца к Богу», и потому потребно первее к себе возвратиться (еже есть соединение ума с сердцем), тогда только и будет возможно «ума и сердца к Богу возношение».

Так что во время молитвы внимание должно весь мир оставить, все внешнее, вне нас сущее и внимать сердцу своему, тут его останавливать и оттуда возносить молитву ко Господу — из внешнего мира в тело, а в теле — в одном только месте — «над сердцем» должно стоять вниманию «и зреть во глубину его».

И в теле не давать вниманию переходить в разные места, особенно вниз, но только «над сердцем» стоять недвижимо, — так делая, может человек преуспевать в молитве, т. е. — входя в себя. Тогда «прививается» молитва к сердцу, переходит в сердечную, усваивается в собственность души, обращается в спасительную и блаженную привычку и потребность, делается непрестанною, соединяя молящегосяс Господом «в един дух» — «прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя».

Если же не внимать сердцу на молитве, то и помыслов остановить невозможно, все будут приставать к душе и рассеивать молитву. Так что — «сиди дома»! Внимая и молясь, заключая сознание своев сердце — Царствие — внутрь! — «се бо Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21). Сердце, законное убежище уму, — это дар от Господа: что можешь ты лучше придумать?!

Читайте так же:  Молитва о наступлении беременности Николаю Чудотворцу

Что есть «действо Духа»?
«Двема образы приобретается действо Духа, еже в Крещении таинственно прияхом» (преподобный Григорий Синаит, славян. «Добротолюбие», лист 113 на обороте).

Что есть «действо Духа»?
Действо Духа есть «действо благодати» в молящемся и есть сила огня духовного. Действо Духа совершается у молящегося во время умно-сердечной молитвы, когда происходит «соединение»: действа человека и действа благодати, свободы человека — с волей Божией, ума — с сердцем: человек, имея область для свободно разумного действования своего — ум, умом внимает Господу и молитве, а благодать, живущая от крещения в душе «верного», пребывает и действует в своей области, т. е. в сердце, и когда оба действа сойдутся, сливаются в одно, т. е. одновременно действует и благодать, и сам человек — каждый в своей области, что и бывает во время умно-сердечной молитвы, тогда и возгорается «действо Духа».

Таким образом, человек своими усилиями, при свободном к тому желании, внимает уму своему, отгоняя помыслы (вообще говоря — воспоминания многоразличные) и направляя ум к («безвидному») Богу, тем начинает приближаться к живущей в сердце его благодати и ощущать в себе действо ее — вот это и есть «соединение», о котором говорит преп. Григорий Синаит.

Публикуется по книге: «Афонское Добротолюбие о безмолвии и молитве».
Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 14. Святая Гора,
Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2015.

Непрестанный делатель Иисусовой молитвы старец Тимофей Афонский. День памяти – 26 августа

Афонский старец Тимофей (Швецов) учил: «Кроме умной молитвы, невозможно нам победить страсти, и очистить свое сердце, и соединиться с Богом. Умная молитва есть начало и источник всем добродетелям. И Апостол говорит, что «. но въ цeркви хощy пя́ть словeс умoм мои́м глагoлати, да и и́ны пoльзую, нeжели тмы́ словeс язы́ ком» (1 Кор. 14, 19). И Сам Господь наш Спаситель мира сказал: «Сe бо цaрствие Бoжие внyтрь вaс eсть» (Лк. 17, 21). И еще: «Блажeни чи́стии сeрдцем: я́ко тии Бoга yзрят» (Мф. 5, 8)».

Преподобный Тимофей (в миру Тимофей Николаевич Швецов) родился в 1795 году в г. Устюг Вологодской губернии, в семье бедного крестьянина-перевозчика. В юности он проживал в Петербурге. Видя суету и непостоянство этого мира, оставил дом свой, родителей, сродников своих и имение свое, пришел на остров Валаам, где в Валаамском монастыре был пострижен в мантию с именем Тихон.

Здесь молодой монах знакомится с трудами прп. Паисия Величковского и его учеников и под их влиянием начинает усердно учиться практике непрестанной Иисусовой молитвы.

Лет до двадцати отец Тихон подвизался на Валааме, и наконец, чтобы праздностью бесед не отвлекаться от Иисусовой молитвы, которую стяжал строгими изнурительными трудами послушания, в подражание древним подвижникам задумал полностью закрыть уста свои молчанием. Вследствие этого он притворился, будто его язык поразил апоплексический удар. На все вопросы начальства и братии он не отвечал, всячески показывая невозможность общения, а потом мало-помалу утвердился в подвиге молчания.

Знаменитый духовный писатель и историк Церкви Андрей Николаевич Муравьев (1806 -1874) в своей популярной книге «Путешествие по святым местам русским», описывая свое паломничество на Валаам в 1830 году, писал об отце Тихоне так: «На следующий день, за ранней обеднею, увидел я при мощах преподобных (Сергия и Германа) изнуренного инока, который, казалось, с трудом мог стоять. Мне сказали, что он молчальник и уже 8 лет как положил на себя обет безмолвия, беседуя только на исповеди с духовником. Причина столь тяжкого искуса, превышающего строгий устав, неизвестна». Носились, впрочем, слухи о том, что отец Тихон притворно, а не по болезни молчал, но никто не был в силах развязать его языка ни убеждениями, ни ловкостью, ни легкой пыткой, исключая некоторых особенных случаев и крайностей, когда сам он без всякой просьбы со стороны других раскрывал свои уста, из которых вылетали слова утешений и назиданий. Но это было так редко и так таинственно, что только те знали об этом, кто удостаивался его особенного расположения и доверия или когда кто ни будь находился в опасности или в отчаянном положении.

Прошло пятнадцать с лишним лет, а для скромного и молчаливого о. Тихона ничего не менялось. Он думал, желал и даже ожидал того, чтобы свои подвижнические кости нигде не уложить, кроме как на Валааме, но Господь судил вопреки его воле и чаянию.

Настоятель Валаамской обители отправил его в Петербург, на подворье. Послушливый Тихон не мог найти причины, чтобы отказаться от новой своей жизни. Того требовало смирение и самые иноческие обеты. Он нехотя отправился в Петербург, где и пробыл до двух лет с половиной, не меняя, впрочем, образа жизни и не изменяя молчаливому своему языку. Он оставался для всех нем, кроме немногих, что само собой привлекало к нему толпы любопытных.

В конце концов молва о его доброй подвижнической славе разнеслась так, что он сделался наконец дивом для многих. Даже дети знали, что у этого бедного монаха нет языка.

«Часто, — говорил позже на Афоне отец Тихон, — знать, приезжая в часовню с детьми, трогала меня до глубины сердца. Маленькие дети, бывало, подбегали к своим родственникам и, указывая им на меня, в простоте и с сердечным чувством восклицали: «Маменька, маменька, бедный этот монах: у него нет языка!» Эта добрая черта нежного детского характера невольно увлекала отца Тихона. Он улыбался, глядя на милых детей, и втайне благословлял сострадательность их ангельского сердца.

Впрочем, как ни силен был отец Тихон в своих подвигах, а жизнь столичная казалась для него свинцовым крестом. Слезно и пламенно молился он Пресвятой Деве Богородице, прося Ее промысла и помощи выйти из столицы. В своих желаниях он искренне признался духовнику Александро-Невской Лавры, опытному отцу Мелхиседеку, требуя его советов и молитв о себе. И общая для всех Утешительница не оставила его в этом затруднительном положении. Случайно пришла как-то мысль отцу Тихону попроситься на поклонение в Иерусалим. Эту мысль он передал отцу Мелхиседеку, который благословил его и даже сам ходатайствовал за него перед митрополитом Серафимом, прося об увольнении отца Тихона за границу. Это было в 1841 году.

Не шел или ехал, а летел из Петербурга отец Тихон. В Москве он впервые явным образом начал славить Бога своими устами и говорить обо всем и со всеми, кто только был ему знаком и близок.

Заветной мечтой о. Тихона было поклониться чудотворным святыням древнего Киева, помолиться в пещерах знаменитой Киево-Печерской Лавры у нетленных мощей многочисленных ее святых.

В Киеве и всюду потом его уста уже точили всем нуждающимся сладкие утешения и дивные назидания, которые при простоте его ума и сердца были образованы строгими и горькими опытами дивного подвижничества.

Читайте так же:  Молитва о получении прошения благодарственная

Отец Тихон, собираясь в путь, не имел ни гроша. Впрочем, это его нисколько не смущало. При наличии живой веры в Отеческий Небесный Промысел (после кончины отца Тимофея в его молитвеннике нашли лоскуток бумаги, на котором было написано: «Я обещался никакими лекарствами не лечиться и ни у кого ничего не брать») задуманное казалось осуществимым. Знакомые туго набили его дорожный кошелек, который он, однако, при своей сострадательности так истощил на бедных, что, явившись на Афон, имел в кармане только полуимпериал.

После посещения Иерусалима и Святой земли о. Тихон отправился на Афон. Здесь он прибыл в Русский святогорский монастырь св. влмч. Пантелеимона, где старец-духовник Иероним (Соломенцов) и братия приняли его с неимоверной любовью. В 1843 году он поступил в число братии Афонского Пантелеимонова монастыря. Согласно его желанию, по благословению старца Иеронима ему отдали пустынную келлию во имя святого Георгия Победоносца (дальнюю), где и поселился наш молчальник. Здесь же он принял постриг в великую схиму и был наречен Тимофеем.

Келлия эта находилась к юго-востоку от Ксенофонтского скита, у подошвы одного из пустынных холмов. Там отец Тимофей полагал начатки безмолвия Афонского и провел три года, если не больше. Его обыкновенным ложем был стул — стасидия, род высокого кресла, на ручки которого можно опираться стоя. Только в крайних случаях, по болезни, отец Тимофей спал на койке, и то всегда сидя и очень мало. Пустынные его подвиги знал и видел только Бог. Ноги его от постоянных молитвенных стояний отекли. Кожа на них была как у верблюда, так что ему не нужны были сандалии. Если же кто-то непременно захотел бы его обуть, то их пришлось бы нарочно шить, потому что никакая обыкновенная обувь не подходила к его отекшим, а иногда и гноящимся ногам, на которые жалко было посмотреть, тем более когда закипали они ранами.

Недолго отец Тимофей оставался на Георгиевской келлии, потому что келлия, принадлежавшая ему, требовала от него много домашних хлопот, от которых он так отвык и которые так отвлекали его от богомыслия, что он решился перейти в монастырь, где, посвятив себя совершенно Богу, уединился в глубоком затворничестве, являясь посреди братства только в субботу для принятия Святых Христовых Таин и никуда не выходя более в другие дни.

Когда старец Тимофей пришел на Святую Афонскую Гору, то старец-духовник Иероним (Соломенцов) благословил его говорить со всеми и, кто будет требовать, давать наставления.

Разговоры и наставления его были только о том, чтобы каждый старался совершать и стяжать умную молитву и чтобы каждый более всего старался очищать внутреннего человека, очищать свое сердце от помыслов и от прилогов вражьих. Он всегда говорил, что монах потому называется воином Царя Небесного, что имеет брань и войну не с плотью и кровью и не с человеками, но с началами тьмы века сего и с духами злобы, которые беспрестанно воюют с нашим умом и беспрестанно пускают свои стрелы в наше сердце и уязвляют нас. Не в нашей воле состоит, что они стреляют, и невозможно нам этого им запретить, но в нашей воле состоит то, чтобы нам беспрестанно им противиться и отражать их стрелы, т. е. помыслы, беспрестанной Иисусовой молитвой. Если случится, что они нас очень больно уязвят, то надобно скорее эту рану открывать врачу, т. е. духовному отцу, и излечивать ее покаянием и слезами.

Как нам тогда будет нерадостно, когда не узрим внутри нас Царствия Небесного? Как нам тогда будет невесело, когда не сможем очистить свое сердце от страстей и от нечистых помыслов? Как нам тогда будет неутешительно, когда душевными нашими очами узрим самого Бога? Вот какие нам Господь открывает неизреченные таинства и какие изливает свои неизреченные милости, а мы не хотим постараться очистить свое сердце, не хотим понуждать себя в благотворной умной молитве! Ибо «. царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12). Это дело наше — иноков, монашествующих, оставивших мир и мирское попечение и всю суету. Мир, т. е. любители мира, не достигают этого, и даже не вмещают, и не могут достичь этого, потому что они всегда упражняются в житейских попечениях и имеют ум свой привязанным к миру и его прелестям».

К себе по необходимости отец Тимофей не возбранял вход братии, но, дорожа его затворничеством, они не иначе бывали у него, как только в крайности своего положения, для раскрытия пред ним своих мыслей и совести и для получения назидания от его старческой беседы. Кушать ему приносили в келью.

Келья его в монастыре была наверху, над отхожими местами, и полна клопов. У него не было ни кровати, ни постели. Вместо кровати служило ему кресло, а над головой лежала Псалтырь. Когда он, бывало, сидел на скамейке, то у него на коленях лежала чурочка, в которой выдолблены были две ямочки, а в них — масличные зерна. Он брал по одному зернышку, перекладывал из одной ямки в другую, а там творил Иисусову молитву.

Схимонах Селевкий (Трофимов) вспоминает: «Дивный был старец! Я часто беседовал с ним. Быв у него однажды в келье, говорю ему: «Отец Тимофей, благослови меня обмести стены твоей кельи от клопов». А он мне сказал в ответ: «Нет, отче, клопы для меня полезны, у меня пухнут ноги, а они вытягивают из них дурную кровь». А мы и ничтожную боль и даже укус блохи не можем стерпеть. Отец Тимофей был самовольный мученик».

Преставился старец Тимофей 13/26 августа 1848 года. Вспоминая его тяжелые подвиги, отец Парфений (Агеев) добавляет: «Зато какая была его кончина! Почти целый месяц он каждый день приобщался Святых Таин и скончался тихо и мирно. Откопанные его косточки были желтые как воск. И у меня была его кость в сундуке, и как я, бывало, открою сундук, так и пойдет благоухание неизреченное».

После похорон старца Тимофея в его молитвослове нашли лоскуток бумаги, на котором было написано: «Я обещался никакими лекарствами не лечиться и ни у кого ничего не брать».

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Использованы материалы из книги: «Русский Афонский Отечник XIX — XX веков». Т. — Святая Гора, Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2012

Иисусова молитва афон
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here